На сцену Большого тетра вернулась «Спящая красавица»

ТЕКСТ:Кирилл Матвеев

ФОТО: ИТАР-ТАСС

На историческую сцену Большого театра вернулась«Спящая красавица». Ее восстановил хореограф Юрий Григорович, слегка изменив свою прежнюю редакцию балета. Главная новинка постановки – ее костюмы и декорации.

Хореограф Императорских театров Мариус Петипа поставил«Спящую красавицу» в 1890 году. Спустя 83 года главный балетмейстер Большого театра Юрий Григорович выпустил вторую в своей практике редакцию классического шедевра, и эта версия десятилетиями шла на Театральной площади. Во время ремонта большой балет, не помещавшийся на Новой сцене, практически выпал из афиши. Открывая исторические подмостки, Большой решил начать балетную программу со«Спящей»: уж очень репрезентативное зрелище – по масштабу, парадной эстетике и имперской идее. Восстановить спектакль, естественно, попросили Григоровича: в его редакциях в театре идет вся балетная классика. Мэтр рьяно взялся за дело, пригласив оформить балет итальянских супругов-сценографов: Энцо Фриджерио(декорации) и Франку Скуарчапино(костюмы). Так что зрители, пришедшие на старый спектакль, прежде всего оценивали новый дизайн.

Когда открывается занавес, мы видим королевский дворец. Вернее, не дворец, а его отражение в эстетике французского театра времен Людовика XIV. У кулис рядами стоят гигантские помпезные колонны: калейдоскоп архитектурных ордеров, куски барокко, детали рококо и ошметки классицизма свалены в кучу. Сзади видны полукруглая лестница и большая ротонда. Рядом с ней то водоем с парусниками, то зачарованный лес.

Такой«театр в театре» мог бы стать интересным ходом. Но стилевая эклектика, которую устроил Фриджерио, вызывает сомнения.

Во-первых, дробность и пестрота общего рисунка – она отвлекает от хореографии. Почти все, вплоть до колыбели младенца, приправлено золотом – не спектакль, а золотой фонд нашего балета. Во-вторых, задуманная сценографом перекличка оформления с залом Большого театра не сработала: получилось масло масляное, театр гораздо лучше. Плюс плохое покрытие пола. Оно громко повизгивало, когда балерина или танцовщик поворачивались(говорят, пол скользкий – исполнителям пришлось сверх меры натирать балетную обувь канифолью). А Фриджерио еще и светлый линолеум покрасил в аляповатые темные завитушки: без сомнения, он хотел сымитировать наборный паркет, но балетные па на таком фоне теряются.

Как танцуют исполнители, тянут ли они стопы, соблюдают ли чистоту позиций, увидеть можно разве что в бинокль – не в театральный, в полевой .

Как это допустил профессионал Григорович?

Скуарчапино в костюмах(перья, парики, фижмы, кружева с парчой и бархат с атласом), наоборот, сделала ставку на неброские цвета. Каждый костюм сам по себе – произведение искусства. Но балерины одеты в странные«пачки» – торчащие, короткие и узкие. В итоге танец снова оказался крайним: когда на сцене толпа, становится не до него. Успеть бы разглядеть детали ручной вышивки на корсажах и юбках.

По ходу дела возникают вопросы. Почему король 16 лет, с рождения дочери до ее совершеннолетия, ходит в одном костюме? Может ли восточный гость из первого действия отвешивать западные дворянские поклоны? А принц Дезире с какого перепуга охотится прямо во дворце заснувшей красавицы(так кажется, потому что спектакль идет практически в одних декорациях)? И куда герой плывет на волшебной ладье, коли уже пребывает в нужном месте?

Допустим, все это мелочи, но несуразности понемногу накапливаются. В прежней версии Григорович шел за Петипа: на свадьбу Авроры и Дезире приходили герои волшебных сказок. Теперь он, как и сценографы, увлекся идеей королевского театра:

то есть это не Волк с Красной Шапочкой и не Кот с Кошечкой, а игра аристократов.

Поэтому костюмы стали условнее, характерности в танцах меньше, а претенциозной томности больше. И очень не хватает движущейся панорамы – изюминки«Спящей»: ее изъяли, чтоб укоротить действие. А что в сказочном балете не задействована обещанная супертехника отремонтированного театра, не удивляет: спектакль готовился в спешке и суматохе, одновременно с переездом труппы на старую сцену. Но жаль: где еще удивлять машинерией, как не в феерии«Спящей».

Партитура Чайковского у дирижера Василия Синайского звучала не по-балетному целостно, но, как правило, медленно, а иной раз, наоборот, слишком быстро. Во всяком случае, так решил Дэвид Холберг(принц Дезире): иногда он не успевал за оркестром. Но все равно в своем голубом с серебром камзоле, с полетным прыжком и учтивыми манерами лорда американский премьер Большого блистал грацией и был объектом девичьих грез. Принцесса Аврора(Светлана Захарова) тоже помнила о своем высоком положении в обществе. На партнеров, в том числе и жениха на собственной свадьбе, она почти не смотрела: зачем, если все и так поклоняются неземной красоте? И ничего, что свадьба по любви слегка напоминала династический брак по расчету, –

публика, замерев от восторга, лицезрела длинную ногу примы, вздымаемую в воздух: эффектный вертикальный шпагат, как-никак.

Балету много и долго хлопали. Судя по подслушанным на выходе из театра репликам, народу понравилось все. Это вам не спорные опусы Дмитрия Чернякова и не современный танец с непонятными жестами и аскетическим дизайном. Проект совпадает с массовым представлением о великолепии: на сцене богато, все блестит, красотища бьет через край. Что еще надо?