ТЕКСТ:Велимир Мойст

ФОТО: ГМИИ

В Пушкинском музее открылась выставка«Два цвета радуги – двух судеб отраженье...», где представлена коллекция живописи из нескольких музеев Армении. Экспозиция вроде бы заграничная, а репертуар – почти родной.

Рассказывают, что когда нарком просвещения Луначарский посетил в 1924 году недавно образованную картинную галерею в Ереване, он в раздражении произнес:«Такие музеи надо немедленно закрывать!». Бедность тогдашней коллекции и неприспособленность помещений под музейные цели были вопиющими. По прошествии десятилетий Анатолий Васильевич мог бы забрать свои слова обратно. Заведение расцвело и обзавелось множеством подлинных шедевров – не без помощи московских и ленинградских музеев, конечно.

Однако не стоит сбрасывать со счетов и активность армянской диаспоры, раскиданной по всему свету.

Эти люди преподнесли своей исторической родине огромное количество даров. Например, московский уролог Арам Абрамян завещал Армении обширную коллекцию русского искусства – на ее основе здесь создан отдельный музей имени своего благодетеля.

Короче говоря, в отношении нынешней московской гастроли проблема состояла не в том, чтобы наскрести достаточное число приличных экспонатов, а в том, чтобы сделать адекватный отбор.

Российско-армянский музейный консилиум принял решение сделать ставку на тех художников, которых у нас и без того превосходно знают. По сути, экспозиция выглядит своего рода факультативным приложением к собранию Третьяковки. Работы Левицкого, Боровиковского, Сурикова, Репина, Левитана, Шагала, Кандинского сюжетно никак не связаны с Арменией – это просто коллекция первоклассной живописи, которой не грех погордиться.

Но при этом не забыты, разумеется, два великих армянских художника, в России почитаемых за«своих», – Иван Айвазовский и Мартирос Сарьян.

Масштабным морским пейзажам первого и звучным декоративным композициям второго отведены самые видные, почетные места.

Национальная школа как таковая представлена довольно скромно(не по причине бедности фондов, а в силу недостатка выставочного пространства в ГМИИ). Среди этих авторов стоит отметить Ерванда Кочара с его«пространственной живописью» на причудливо изогнутых алюминиевых листах. Запоминается также«наивная» картина неизвестного художника XVIII века«Богоматерь с младенцем и апостолами Петром и Павлом» – выдающийся образец народного творчества.

Но вернемся к русскому искусству, которое здесь безусловно доминирует.

Особой концепции в его показе не просматривается: кураторы явно делали ставку на качество, а не на тематику. Ставка себя оправдывает. Сколь бы ни был насмотрен московский зритель в части дворянских портретов, реалистического пейзажа, декаданса и авангарда, все же ударные экспонаты вроде серовского«Портрета Марии Акимовой» или шагаловской«Дачи» вряд ли кого оставят равнодушными. Можно, конечно, снобистски пробурчать:«Ничего экстраординарного, все авторы похожи на себя». Но такое бурчание в данном случае будет не по делу: никто и не обещал чего-то из ряда вон выходящего. Сам ряд получился крепким и качественным – и этого вполне достаточно, чтобы получить удовольствие.

На этом программа Пушкинского музея, связанная с показом искусства из«ближнего зарубежья», не заканчивается.

С несколько пафосным девизом«Под сенью дружных муз» здесь пройдут вскоре еще несколько выставок из бывших союзных республик. Первыми на очереди Украина, Киргизия и Казахстан. Надо полагать, во всех этих случаях без русского искусства тоже не обойдется. Наверняка кому-то из строгих читателей закрадется в голову мысль:«Нараздавали, понимаешь, своих шедевров по«национальным окраинам» – лучше бы у себя оставили». Если отвечать коротко, то не лучше. Попробуйте догадаться, почему.