ТЕКСТ:Велимир Мойст .top_article {font-size:0.8em;margin:0em;width:15em;} .top_article ul li {margin-bottom:0.4em;float:none;} .top_article ul li a {padding-left:28px;display:block;width:auto;} .top_article ul li a span {position:inherit;left:auto;white-space:nowrap;color:#747474}

• Twitter
• Опубликовать в ЖЖ
• Рекомендовать
• Поделиться с друзьями

Коллаж как жизнь, а жизнь как коллаж — такой эпиграф можно было бы поставить к выставке«День печати» в галерее«Проун». Произведения Родченко, Клуциса, Джакометти, Кабакова, Пригова, Бахчаняна объединяются в данном случае не смыслом, а методом. Полиграфия лишается своего прямого назначения и становится изобразительным материалом.

Кубисты, которые первыми использовали наравне с живописью готовые фрагменты реальности — газеты, афиши, этикетки и т. п., вполне осознавали революционное значение своей придумки. Речь шла не просто о богатстве фактуры, а кардинальном переосмыслении самого понятия«произведение искусства». Оказалось, что оно может строиться на совершенно иных принципах, чем думали прежде. Весь ХХ век прошел под знаком растущего влияния коллажа и монтажа. Цельную, устойчивую«картину мира» все активнее замещал калейдоскопический набор образов, связанных между собой исключительно волей художника. Коллажный принцип организации материала давно распространился за пределы изобразительного искусства и стал неотъемлемой частью культуры в целом.

Однако обаяние первых рукотворных коллажей никуда не делось, хотя сегодня они могут показаться едва ли не архаикой.

Особенно в том случае, когда базовым материалом выступает полиграфическая продукция — газеты, журналы, книги. Виртуальная реальность теснит их на обочину, и в результате вроде бы на той же обочине оказываются и коллажи с их использованием... Но потенциал у подобных опусов слишком высок, чтобы поспешно списывать их в архив. Так что выставка«День печати», где преобладают произведения достаточно давние, нередко датированные первой половиной прошлого столетия, воспринимается на удивление свежо и современно.

В немалой степени этот эффект обусловлен тем, что кураторы намеренно отказались от последовательной хронологии.

Действительно, если коллаж как таковой подразумевает внутри себя заведомую эклектику, то почему бы не быть слегка эклектичной и выставке на эту тему? Недрогнувшей рукой экспозиционеры поместили среди коллажных иллюстраций Сергея Сенькина к поэме Маяковского«В. И. Ленин»(это 1920-е годы) постмодернистское произведение середины 90-х, в котором Михаил Гробман трактовал образ вождя мирового пролетариата далеко не столь восторженно, как его коллега-предшественник. А по соседству с«Плачущей Джокондой» Сергея Параджанова обнаружится совсем новая работа Валерия Кошлякова с иной вариацией той же Джоконды. Такого рода странные, но не случайные сближения держат зрителя в тонусе, не позволяя утрачивать бдительность и заставляя постоянно анализировать увиденное.

Хотя жанр классического коллажа здесь доминирует, встречаются и всякого рода ответвления.

Скажем, зарисовки великого швейцарского скульптора Альберто Джакометти могли бы показаться и не соответствующими формату проекта, однако выполнены они на газете, так что претензии не принимаются. Или взять коврики Тимура Новикова из серии«Палладианские полеты»: здесь гравюры комбинируются с искусственным мехом и связь с полиграфией весьма условна, но все-таки прочитывается. А коллажи Ильи Кабакова, где автор использовал развороты перестроечного«Огонька», и вовсе преподнесены в форме слайд-шоу.

Впрочем, элементы мультимедийности(этого искушения галерея«Проун» не миновала) все же не разрушают ауру рукоделия.

На выставке нетрудно заметить, что у разных авторов коллажный принцип играет весьма непохожие роли. Кто-то эстетствует, кто-то иронизирует, кто-то агитирует за советскую власть(в буквальном смысле выражения: эскизы пропагандистских плакатов здесь нередки). Получается, что исходный материал у всех приблизительно одинаковый, а мотивации разительно отличаются. Вероятно, в этом и состояла эволюция, которую коллаж проделал за сотню лет своего существования. Изначально он символизировал необходимость складывать мир будто бы заново, из частиц и фрагментов. А со временем вышло так, что жизнь сама начала диктовать, кому и для чего браться за подобную работу. Коллаж утратил функцию«пересоздания вселенной» и стал просто частью этой вселенной. Но очень весомой и выразительной частью.